несовпадение дискурсов и дат. я наконец-то в 2009.

комната царапин. это полная комната царапин! ты представляешь себе, дикие бессердечные прерии, разорванные кадиллаками, туфлями, бархатом - и тут вдруг нежно, нескромно... сразу в комнату, полную царапин

так или иначе, мне все еще кажется, что самым важным на концерте (да и для музыки в целом) является звук, его качество и, в частности, гуманная и соразмерная друг другу громкость всех инструментов в отдельности. и если уши резал (в течение первых двух песен) голос Бликсы, то о звучании других мне вспоминать не хочется. пускай это кого-то и прет, но по-моему, жесткая музыка не равно громкая музыка. в подобные моменты мне вспоминается один юный эколог (добросовестно замеривший уровни шумов в нескольких точках города и проанализировавший результаты, подав все это как добросовестное, надо сказать, научное исследование), на мой вопрос о природе звука утверждавший, что у звуковых волн есть только две характеристики - амплитуда и частота.

Мало кто знает, но первоначальный вариант песни The Lady In The Radiator Song Дэвида Линча/Питера Иверса длится восемнадцать с лишним минут. Естественно, все, за исключением одной минуты тридцати секунд - нойз

Революция ПМ сделала с текстом то, что с сексом сделал разум на тысячу лет раньше: так странно, что только в пятидесятых в ноосфере назрела и лопнула фурункулом идея о том, что все комбинации уже испробованы, но если войти в определенное трансоподобное состояние, если погрузиться в игру, если суметь отказаться от личного опыта в пользу опыта коллективного...

потеря билетов государственного банка ссср преследуется по закону

А вот когда солнце заблистало с другой стороны, пришло время просыпаться и бежать, бежать
http://ifolder.ru/6192702 - демо нового альбома, а по сути, ЕР

мой гимн на остаток этого месяца - песня леди из-под радиатора

стаканы broken glaass поют и баобэби стонут,
под лейбницом цветы гниют, уж проявляют сны Луж-гут
сифонофоры фильмов
и был дым вен, и понесли
бесформенных, бесполых,
генезис пыльных - разгребли,
а убранным - лишь пчелы,
и был бы дым, и был бы тлен,
безлик, беспощадных
гаргантюа и лилиэль!
вернувшись, замолчали...
подали, вынули, пришли,
и потекло из Вены:
Базары, подати, души,
сик косит добрую Елену;
а ты их восемь раз сильней запомни!

Рассказ №16

мотыль мотылек-Сережа
двигается неспешно из монино
в надежде успеть окуклиться
до пятого паука
а на улицах у нас весна - лето - война
погода такая, что лучше бывает только на море
плачет сестра

И когда блеванула цивилизация
Дождем из ритуально заточенных осколков,
Когда прекратилась моя сублимация,
Когда редактор по фамилии Волков
Журнал имени Бэкона – симулякр то бишь –
Тормознуто просматривал на предмет ошибок,
Типографская вошь завизжала: по что гнобишь?
Слово взбунтовалось, свободы требуя,
Постмодерновым товаром ананас грибы я
И под знаменами словесного строя
В калибасу пел пес покроя
Прикрывая неистовое желание поссать в заполненную
И без того грязной посудой раковину
Маг, бросаясь цитатами корактора
Все глядел повержено и даже вожделенно
На пульсирующий у меня в руке штырь голдинга,
Разрушающий сознание всех, кто был им болен!
«Гомосексуальная революция!» - это существо визжало,
Наклонялось и падало, воняло, рыдало,
Порожденное лингвистическим парадоксом гингивита –
Гидроцефал оказался умным, хоть выглядел побито,
Ел много, если давали, слушал музыку – пока не убрали,
Читать не мог: глаза закатывались.
Немного подождал и уехал без надписи.
Эта раковина была, к слову, не простой, а волосатой –
С жадностью фирменного монстра всасывала и заглатывала,
Булькала жидкостью и мыла посуду,
Слово издали наблюдало за своей эпической трансформацией,
Когда писатель Егор Ефремов подумал, усталостью сраженный:
«Это стихотворение войдет в цикл “Канализационное”»

нерастраченная нежность

неуловимом,
неумолимом,
неолинолиумом,
ом-до-умом,
самом сомом,
он шалом нам под дом!

рщц вщуы ше ьфлуы нщг аууд,

alice is the ace

зеркальный воздух

арт радиарта: post by post,
sleeping in the settlement,
in thee coral beds,
playing songs for government,
finally we're lost

И собрал Чарли детей, и построил их кругом себя, и назвал он их Семьей, и сказал он их племенем, и назвал он их Маленькими путешественниками, и сказал он им идти, и сказал он: имя мне - Чак, Солнечный Ворец, и я пойду впереди.